— Ты того, не кипятись особо, — тронул ее за колено Турецкий. — Чем можем, поможем.

Она погладила его по руке:

— Спасибо.

— Спасибом не отделаешься. И пока что я еще не импотент…

— Дурачок.

— А вот за «дурачка» еще один штрафной балл, хотя… — И засмеялся радостно: — Меня, пожалуй, и на одного не хватит.

— О господи! — взмолилась Ирина Генриховна. — Кто о чем, а вшивый все про баню.

— Кстати о бане. А этот твой Дима не мог забуриться к какой-нибудь местной красавице?

— Исключено. Он бы обязательно перезвонил матери. К тому же он никогда до этого мои занятия не пропускал.

— М-да, пожалуй, это действительно серьезно, — пробормотал Турецкий. — Кстати, это та самая мама, что держит салон красоты на Арбате?

Ирина Генриховна утвердительно кивнула.

— Помоги, Шурик!

Оставшись в палате один на один с телевизором, который, по твердому убеждению бывшего начальника Московского уголовного розыска Вячеслава Ивановича Грязнова, должен был скрасить вынужденное одиночество Турецкого, Александр Борисович поправил постоянно сползающее одеяло и откинулся спиной на подушку, мысленно переключившись на столь странное и пока что необъяснимое исчезновение единственного сына Марины Чудецкой, которую он знал не только со слов Ирины, но еще и потому, что услугами ее салона пользовались жены и любовницы столичного бомонда. Впрочем, объяснение могло лежать и в самой примитивной плоскости: в силу каких-то личных причин великовозрастный сынуля Чудецкой не пошел на занятия в Гнесинку, а завалился к какой-нибудь новенькой подружке, которая уже давно подсела на тот же героин, укололся «ради приличия» и… пошло-поехало. И бог его знает, сколько времени пройдет, пока этот будущий гений не выползет из героиновой закваски и сможет добраться до дома. О телефонном звонке матери, который сразу же снял бы все проблемы, не могло быть и речи.