— И вот что еще, пожалуй, самое главное. Парень этот, Дима, уже подсел на легкую наркоту…

— Травка?

— Она самая, соломка. Но как мне кажется, в своем кругу он и от порошка не отказывается. Так что с этого, думаю, и стоит начать.

— Хорошо, дядь Саня, не волнуйтесь. Все будет по высшему разряду.

— Спасибо. Кого думаешь послать?

— Голованова. А то он уже опух от шахмат. Скоро компьютер будет обыгрывать.

Турецкий невольно хмыкнул, представив на миг довольно высокого Голованова, у которого еще осталась выправка и стать офицера-спецназовца Главного разведуправления Министерства обороны и который даже с глубочайшего похмелья смотрелся как советский плакат-агитка, призывающий граждан Страны Советов к здоровому образу жизни. И мысленно поблагодарил Грязнова за эту кандидатуру. Майор запаса Всеволод Михайлович Голованов являлся мозговым центром «Глории», и, когда надо было «прокачать» какое-нибудь запутанное дело, Денис говорил: «Все свободны. Голованову остаться!»

— В таком случае привет ребятам, — заканчивая разговор, произнес Турецкий. — Жду звонка.

— Сан Борисыч! — заторопился Грязнов. — Вы-то сами как там?

— Да вроде бы нормально, дело идет к выписке.

— Говорите, что привезти. Мы тут не сегодня завтра собираемся к вам.

— Умоляю, только не еду! — взмолился Турецкий.

— А как насчет всего остального?

— Ежели только коньячку армянского. Чтобы запаха потом не было.

Глава третья

Судя по недоуменно-вопросительной маске, которая застыла на лице хозяйки огромной квартиры в сталинской высотке, когда она открыла дверь Голованову, Марина Станиславовна готовилась встретить молодого оперка, который не пришелся ко двору в МУРе, а перед ней стоял интеллигентного вида блондин, сорока — сорока пяти лет от роду, которого никак нельзя было заподозрить в частном сыске.