— Простите, Марина Станиславовна, а вы… вы пробовали прозвониться Диме? Он же с мобильником не расстается.

— Неужто не пробовала! — совершенно глухим, неожиданно севшим голосом отозвалась Чудецкая. — Через каждые десять минут номер набираю.

— И что? Долгое, очень долгое молчание, тяжелый вздох и…

— Не отзывается, я… я уж не знаю, что и думать. Даже больницы все обзвонила.

— А в милицию… в милицию не обращались?

— Нет, — отозвалась Чудецкая и замолчала, видимо думая о чем-то своем.

— Но почему — нет? — удивилась Ирина Генриховна. — Если Дима пропал и не отзывается на мобильный звонок…

— Ну, во-первых, в милиции просто посмеются над тем, что совершенно взрослый парень не ночевал всего лишь одну ночь дома, а его мать-дура уже с ума сходит по этому поводу, а во-вторых… — Она замолчала, видимо не решаясь рассказать что-то глубоко тайное, может быть, даже очень неприятное, — наконец собралась с духом и негромко, будто боялась, что ее может услышать кто-то совершенно посторонний, сказала: — У Димы, как и у всякого творческого человека, маленькая склонность…

— К легким наркотикам? — чувствуя нарастающую заминку, подсказала ей Ирина Генриховна.

— Да, к легким, — торопливо подтвердила мать Чудецкого. — Он иногда с друзьями… баловства ради… — И уже чуть повысив голос: — Но вы-то откуда про это знаете?

— Да вроде бы как догадывалась.

— Догадывались?.. И… и что? Ирина Генриховна пожала плечами:

— Да в общем-то не увидела в этом ничего криминального. Студенты!

— Вот! Правильно! — взвился голос Чудецкой. — Вы не увидели в этом ничего криминального! Потому что вы музыкант. Интеллигент.